?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Змеиный узел. Эпизод V.1

Змеиный узел. Эпизод V


– Куда изволите? – спросил водитель, когда Слава уселся в машину.
– Где у вас Красотьевич обитает?
– Колька-то? Это на «старой» деревне возле директорского большого огорода. Поедем?
– Поехали. А что у директора огород так далеко?
– Там у него большой, с картошкой, – по пути охотно объяснял Василий, – а возле дома – маленький. Сам Коля чудак-человек – директор ему новый дом предлагал после пожара, а он ни в какую. Построил себе халупу и живет в ней бобылем со своей чуней. Разговаривает с ней, чудила, Муськой зовет.  Нестоящий человек, даже на гармошке играть не умеет. Нет, чтобы бабу себе найти! А он со свиньей...
– Василий, а вы женаты? – спросил Слава, посмотрев на лежащие на руле жилистые руки. Кольца на правой не было.
– Я-то? Я пока холостой, из армии недавно вернулся. Хочу пока погулять, – заговорщицки подмигнул Василий. – Девок-то горячих вокруг полным полно, – скабрезно захохотал он, сверкнув железным зубом.
Славу стал напрягать разговор.
– Хотите познакомлю? – отсмеявшись, спросил водитель.
– Спасибо, не надо.
– Ну, ежели что, то всегда готов.
Въехали на «старую» деревню, двинулись по улице, с правой стороны которой тесно лепились друг к другу потемневшие деревянные домики, а левая сторона обрывом нависала над речушкой, вытекавшей из пруда.
– Это еще довоенная часть, – рассказывал шофер.
– А «новая» вся из финских домиков? – вспомнил слова участкового Слава.
Да, кроме тех домов, что вокруг конторы – они старые. Еще есть в лесу два дома, что напротив общежития, и улица, от края деревни до конторского сада, на которой стоит дом Родиных — тоже старой постройки.
– Чуть не пол деревни.
– Пол не пол, а четверть будет.
– Почему тогда «старой» только эта часть называется?
– Не знаю, так всю жизнь называли. С той стороны речки – «новая», с этой – «старая». На «новой» у всех водопровод есть, а у директора даже ванна, – яростно рванул рычаг переключения скоростей водитель. – У него в доме еще и кухня сделана. А на «старой» из колодцев воду берут.
Неожиданно машина остановилась.
– Приехали. Вам вон по той тропке, – палец водителя указал на пыльную дорожку меж зарослей крапивы и малины. – Пройдете и увидите в саду справа дом, его тут «хижиной дяди Коли» называют.
Следователь протопал по указанному маршруту. Возле хижины, сколоченной из обрезков досок, фанеры, листов железа и рубероида, вольготно разлеглась огромная пятнистая свинья.
– И у вас в Карельских скалах на общественных началах, если только захотите, будет личный водолаз, – душевно выводил хриплый голос за стеной.
Возле порога валялась драная рогожа. Слава вытер об нее ноги и постучал в покосившуюся на ременных петлях дверь. Свинья лениво приоткрыла левый глаз и окатила приезжего нескрываемым призрением.
– Что надо? – спросила хижина.
– Здравствуйте, мне Николая.
– Заходи.
Слава, пригнувшись, вошел. Внутри дома, на железной кровати под чудом сохранившимся драным балдахином, серым от многолетней пыли, вальяжно возлежал одетый в кальсоны и застиранную гимнастерку с сержантскими погонами заросший распутинской бородой мужик.
– Чего надо? – с хрустом почесав желтыми ногтями левой ноги правую пятку, спросил он.
– Я следователь, Вячеслав Ильич Латешев, – Слава махнул перед лицом лежащего красной книжечкой.
– Очень приятно! – мужик вскочил и ловко сунул Славе гнутый венский стул, – присаживайтесь. Чай, кофе?
– Спасибо, не надо.
– Может быть немного кальвадоса?
– Нет, спасибо.
– Сигару предложить не могу, – шаркнул ногой по фанерному полу хозяин, – закончились. Надо в Дроновку ехать. Так что вас привело в эту юдоль скорби?
– Я расследую убийство Андрея Родина.
– Помилуй Господи, я-то тут при чем?
– Вас мне рекомендовали как специалиста по здешним лесам.
– Леса здесь удивительные, но в тоже время такие странные. Но насчет специалиста врут, – польщенно сказал Красотьевич, усаживаясь на круглый деревянный табурет. – Что это я? – спохватился он, – … голый перед гостями. Сейчас!
Он заметался по комнате, нырнул за недоходящую до потолка перегородку, сколоченную из тарных ящиков. Кроме перегородки в комнате были ободранный буфет с мутными стеклами, деревянный круглый стол с жестяным чайником и свечой. Обстановку дополнял большой битый жизнью черный чемодан, стоявший у стены. Хозяин вынырнул обратно в красной шелковой рубахе, серо-синих брюках со штрипками и скукоженных хромовых сапогах.
– Так что вы хотели? – вновь усаживаясь на табурет, спросил он.
– Я буду вести протокол. Не возражаете?
– Мог бы, но не буду.
– Хорошо, – Слава достал из папки бланк и блокнот, ручку. – Фамилия, имя, отчество?
– Николай Петрович Красков.
– Про убийство Родина вам что-нибудь известно?
– Ну как сказать? Знаю, конечно. Как не знать? Как говорится, что знают двое, то знает свинья, а моя Мария всегда в гуще событий.
– В смысле?
– Свинью мою так величают. Она все новости собирает по деревне и мне приносит.
– Как приносит?
– Она разговаривает, – таинственно понизил голос Красотьевич, – только это тайна.
– Хорошо. И что она рассказывала про убийство Андрея?
– Андрея убили из мести.
– Это вам свинья сказала?
– Называйте ее Марией, прошу вас, а то обидится! – взволнованным голосом тихо сказал Николай и продолжил. – Да, именно она сказала.
– А кто убил?
– Убийц было двое: один выше, другой пониже.
– А имена, фамилии?
– В паспорта им она не заглядывала.
– Еще что-то?
– Его бы убили, даже не зайди он в этот лес, но когда зашел…
– Почему?
– Судьба такая, – хозяин пожал плечами. – От судьбы не уйдешь. Вот у меня тоже судьбина тяжелая. Дом сгорел, с работы подло уволили. Только Мария одна у меня отрада. Она из благородных. Ее роду почти сто лет!
– Не знал, что у свиней родословная есть, – изумленно свел брови следователь, – думал, что только у собак.
– Собаки это что? Тьфу, – хозяин смачно плюнул на пол, – плюнуть и растереть, – сапог повозился по плевку, – а в свиньях всегда есть порода.
– Давайте вернемся к убийству.
– Давайте вернемся. Он не первая и не последняя жертва. Мерзкий был мальчонка, между нами говоря. Это из-за него я потерял работу.
– Как?
– Я сторожем на току работал, а он ночью пришел и просил мешок зерна продать. Слаб душой человек, – вздохнул Коля, – я и продал. Я же как лучше хотел, помочь по-человечески. Тут из темноты Владимирыч прыг и меня поймал. Андрюхе-то с Виталиком смех, а меня уволили.
– Виталий тут при чем?
– Он там тоже с отцом был, руки мне крутил, подлюга рыжая! А еще он однажды Марию, душу чистую и непорочную, оседлал и катался на ней, похабщик! Убивать таких надо! Тогда еще и сестра его двоюродная, фифа городская, на несчастную животинку взгромоздилась.
– И что, после увольнения с тока вы не работаете?
– Почему же? Чай я не тунеядец какой, не «лишний человек». Взял меня Владимирыч на ферму сторожем, а тут опять Андрюха этот. И зудит, и зудит, как мелкий бес: продай теленка, да продай теленка. Слаб человек – продал я ему теленка. Директор узнал и опять меня уволил. Чуть под суд не отдал из-за дурака этого. Теперь я вольноопределяющийся. При пилораме временами помогаю, да так, где кому что по мелочам подсобить. Егоровне вон огород охраняю, – кивнул в сторону стенки домика. – Рыбу ловлю, грибы сдаю в заготконтору, живу мало-помалу.
– Понятно. Что про убийство еще можете добавить?
– Мария сказала, что бабка Фомячиха не просто так сгорела. Это месть была.
– Месть за что?
– Этого Мария не сказала.
– Кстати, отчего сгорел ваш дом?
– Я думаю, завистники подожгли!
– Завистники? Вам кто-то завидовал?
– Напрасно вы так думаете, молодой человек. Вон у меня какая умная свинья – любой позарится.
– Думаете?
– Берегу как зеницу ока.
– Не холодно тут зимой?
– Нет, Мария тепла много выделяет, да и «буржуйка» у меня имеется, – хозяин подскочил, прыгнул к буфету и отдернул висящую сбоку замызганную красную штору, размерами и золотым шитьем букв, подозрительно похожую на бывшее знамя, – смотрите.
– Понятно. Насчет местных грибов что скажете?
– Места надо знать, места. В разные годы разные грибы и в разных местах. Кстати, могу сушеных грибов недорого продать – жена суп сварит, пальчики оближете, и будет вам спасибо говорить.
– У меня нет жены, – смутился Слава.
– Жена – дело наживное. Было бы корыто, а свиньи найдутся. И еще запомните, это важно. Всегда, когда варите грибы, нужно обязательно в кастрюлю луковицу класть.
– Зачем?
– Если там есть ядовитые грибы, то луковица станет фиолетовой.
– Да? Не знал. В заповеднике вы грибы собираете?
– Там нет – дурное место. Я туда не ходок.
– А в Чайках?
– И туда не ходок. Змей там много, да и прочая пакость из заповедника забредает.
– Например?
– Лешие всякие, гнус крапивный…
– Мэтушки это что за грибы?
– Чудесный гриб, это вам не какие-нибудь рядовки. Гриб просто чудесный, но редок.
– Опишите.
– Имеет буровато-коричневую или каштановую шляпку, – Слава прилежно строчил авторучкой в блокноте. – У молодых грибов шляпка выпуклая, потом становится плоской с загнутыми кверху краями. Мякоть сначала белая, а затем желто-зеленая, плотная. Ножка плотная, желтовато-коричневого цвета, при нажатии пальцем – синеет.
– Как его едят?
– Жарят, варят, маринуют, солят, сушат, бывает, едят сырым.
– Где растет?
– Вот по левую сторону дороги на Борки, напротив заповедника и растут они. Андрей за ними пошел?
– Я не могу раскрывать тайну следствия.
– А их нет еще. Кто-то его обманул. Или он обманул кого-то. Вы долго в Карловке пробудете?
– Не знаю, пока убийцу не найдем.
– Убийц.
– Ну да, убийц.
– Я вам грибов принесу свежих – пожарите.
– Нам некогда, да и не на чем их жарить.
– Я сам пожарю и принесу.
– Не стоит.
– Право слово, мне не трудно.
– Спасибо, – Слава протянул Красотьевичу протокол. – Прочтите и если все верно, то напишите снизу: «С моих слов записано верно. Мною прочитано» и распишитесь.
– Ручку можно?
Возьмите.
Спасибо.
Получив показания, следователь положил в папку бланк протокола и блокнот с пометками и направился к выходу. Но, не дойдя резко остановился.
Скажите, – пораженный внезапной мыслью, спросил Слава, – вы же, судя по речи, образованный человек?
– Да, – смущенно покраснел так, что румянец был виден даже сквозь загар и толстый слой грязи Красотьевич, – окончил в Иркутске музыкальную школу по классу скрипка.
– И что вы делаете в этой глуши? Как вас занесло сюда из Иркутска? – поразился Слава.
– Я же говорю, нелегкая судьбина занесла меня в место, где музыкой считают лишь гармошку да группы «Ласковый май» и «Сектор газа», но я бы не хотел об этом говорить, тем более что перипетии моей жизни никакого отношения к предмету нашего разговора не имеют.
– Понятно. Спасибо за уделенное время, если что-то нам еще понадобится, мы вас обязательно вызовем, – Слава открыл дверь. – До свидания.
– Насчет грибов подумайте, – неслось ему вслед.
Он вышел из хижины, встретив неожиданно внимательный и осмысленный взгляд свиньи, и, внутренне поеживаясь под ним, сквозь густой крапивно-малиновый запах, зашагал к машине.
– Скоро еще кто-то умрет! – неслось ему в спину. – Манька не ошибается!

От странного погорельца Слава вернулся к машине.
– Куда дальше? – спросил шофер.
– До директорского дома далеко?
– Вон туда, –  рука Василия указала в сторону «новой деревни», –  дальше речку пересечь и по тропиночке до асфальта. По правую руку будет сгоревший дом Фомичевых. Перейти через асфальт и дальше по саду прямо – аккурат с задов к дому выйдете. Но с задов не советую подходить, у них три собаки – могут порвать. Поедем?
– Поехали, – садясь в машину, решил следователь.
Проселком проскочили по «старой деревне» до прудика.
– Как много скворечников, – обратил внимание смотрящий на тесно жмущиеся друг к другу домики Слава.
– Это старый карловский обычай, – объяснил шофер. – Тут семьями скворцы живут. Годами сюда прилетают. Над каждой хатой свои  и их по фамилиям хозяев величают.
– Неужели они так отличаются? – удивился следователь.
– Отличаются! Фроловских скворцов никак с Цапковскими не спутаешь, а скворцов Куцых с Крахиными,  – ответил Василий в тот момент, когда газик выбравшись на асфальт, проскочил плотину у  озера.
– Вы не шутите? – недоверчиво посмотрел на шофера Слава.
– Никак нет, чистая правда. У любого карловского спросите, если не верите. Как дальше поедем? – затормозил напротив клуба Василий. – Можно по прямой проселком, а можно вокруг по асфальту.
– Поехали вокруг.
Проскочив асфальтовую петлю, сжимавшую большой фруктовый сад, съехали на проселок, подкатили к мощным воротам. Слева от ограды на пригорке стоял большой кирпичный гараж с двойными металлическими воротами.
– На калитке звонок. Кнопку нажмите, откроют.
Слава вышел из машины, подошел к калитке, нажал кнопку. Во дворе зло залаяли собаки, истошно заорал петух. Минут через десять раздался хруст гравия под чьими-то ногами. В калитке приоткрылось окошко, из него на следователя пристально посмотрела светловолосая женщина.
– Здравствуйте. Вы к Владимиру Викторовичу? Его нет.
– Нет, я к вам, Екатерина Егоровна, – ответил Слава, показывая удостоверение.
– Входите, – лязгнул засов, и калитка приоткрылась, – собак не бойтесь, они на цепи.
Вслед за хозяйкой следователь прошел по двору. Возле крыльца в горделивой позе застыл крупный разноцветный петух, проводивший Славу презрительным взглядом. Следователь за хозяйкой поднялся на крыльцо.
– Не разувайтесь, – заметив попытку гостя снять обувь на веранде, сказала хозяйка. – Проходите так, я потом полы помою.
– Скажите, а это у вас что? – вошедший Слава с недоумением смотрел на стоявший в прихожей на подоконнике прямоугольный деревянный ящик, в котором росли два ядреных мухомора и полевой хвощ.
– Это? Это мухоморы и хвощ…
– Я вижу. А зачем вы их выращиваете?
– Мухоморы от мух – просто отличное средство. «Дихлофоса» в нашей глуши днем с огнем не сыщешь, да и говорят, что его наркоманы весь скупили. А мухоморов в лесу полным-полно. Еще старшему нашему растирки делаем, у него нога покалеченная. Носятся сломя голову, – проворчала женщина, – потом ухаживай за ними. А хвощ это на витамины. Дети салат из него делают.
– Понятно. Скажите, есть такие грибы мэтушки, – словно между делом спросил следователь. – Слышали ли что-то про них и доводилось ли вам их пробовать?
– Нет, слышать слышала, а пробовать не доводилось. Чайку не желаете испить?
– Нет, спасибо.
– А то, может, лапшички похлебаете? У меня с курицей лапша – пальчики оближешь. Вы не стесняйтесь, у нас все по-простому.
– Нет, благодарю. Я вот по какому делу, – глядя на портреты Сталина и Ленина в позолоченных рамках, висевшие на стене напротив входной двери, справа, сказал следователь.
– Вы про убийство? — не дав договорить, спросила Екатерина Егоровна и перекрестилась. — Страшное дело, страшное! Точно без наркотиков тут не обошлось! Еще и «Дихлофос» из магазинов пропал…
– Много у вас наркоманов в деревне? – теперь взгляд Славы переместился на висящие в простенке меж двух дверей роскошные лосиные рога, украшенные коллекцией головных уборов. Особенно выделялись танкистский шлем и армейская офицерская фуражка.
– У нас-то? У нас, Бог миловал, немного, но есть, как без этого? Как «сухой закон» докатился до нашей глуши, так и появилась нечисть эта.
– А если конкретнее? Можете кого-то назвать? – внимательный взгляд ухватил закрывающие дверные проему занавески из обернутых порезанными открытками скрепок.
– Да что далеко ходить? Среди переселенцев много наркоманов, я уверена…
– Переселенцы?
– Мы так беженцев называем – из Узбекистана, Нагорного Карабаха, Сумгаита. Им тут дома понастроили – целых две улицы. А они, вместо того чтобы работать, приворовывают да наркоманствуют.
– Екатерина Егоровна, скажите, не происходило ли в деревне в последнее время что-нибудь необычное, загадочное или просто странное?
– Полным полно! Как раз перед убийством Андрея дело было: смотрю, курица черная по огороду ходит, падла. Думаю, от соседей прилетела.
– Простите, от каких соседей? Вокруг же нет никого.
– Вокруг нет, а в масштабах деревни… Вон, через дорогу Колька Лобан живет, вон там, – она показала направление рукой, – Иван Гусев – автобусник, а вон там, – очередной взмах руки, – две новых улицы.
– Из такой дали разве могла курица залететь? – усомнился Слава.
– Мало ли, курица-то черная… – Екатерина Егоровна сделала значительное лицо, – я всех оббежала. Бабка Максиманиха, склочня старая, сказала, что это ее курица. Еще все говорила: «Спасибо Валь, спасибо».
– Валь?
– Она меня так называет. Совсем из ума выжила, коряга трухлявая.
– Много у вас тут старушек?
– Хватает. Живучие падлы… Простите. Лет по 90, а все шустрят, да смотрят за всеми.
– В смысле?
– Случается, что и курей воруют. Так вот, я же не досказала. Черед два дня приходит ко мне Ирка Пинчучка и…
– Простите, это какая Ирина? – перебил Слава. – Мать или дочь?
– Старшая. И спрашивает про курицу. Представьте себе! Это оказалась ее курица! Пошли к Максиманихе, так та в амбицию впала и ни в какую не хотела куру отдавать! Проныра, каких поискать! Уже и крылья ей подрубила и за ногу во дворе привязывала пастись.
– Как подрубила?
– Топором.
– Крылья отрубила?
– Перья на концах крыльев, чтобы не летала. Это называется крылья подрубить.
– Испугали. Я уже подумал, что совсем отрубила.
– Просто так говорится. Вот так там и было: бабка по клюву хочет погладить, а курица клюется. А к Ирке ластится. Вот говорят, что мозги куриные, а у кур тоже мозги есть!
– Бесспорно. В нашей глуши так редко встретишь образованного человека…
– Да я почти ваш земляк, а вот Андрей Иванович из Москвы.
– Он старший у вас?
– Да, я при нем вроде помощника, а районные нам обязаны всяческое содействие оказывать.
– Видела его. Приходил к нам в бухгалтерию за талонами на обед. Представительный такой, импозантный… Аж из самой Москвы прислал, – со значением подняла глаза к потолку женщина. – Такое важное дело?
– Я сам удивляюсь, что его прислали.
– Часто вы у себя в городе в театры ходите?
– Да знаете, все как-то недосуг, – смутился Слава.
– Понимаю, все дела да дела… Без театров плохо – прикупишь себе какую-нибудь кофтенку, а выйти в ней на люди некуда. Что я все о своем, да о своем, – спохватилась Екатерина Егоровна. – Вы же по делу пришли. А вы не женаты?
– Нет.
– Ничего, у нас много хороших девушек. Приходите вечером в субботу на танцы, там и познакомитесь.
– В субботу? Но это же завтра…
– Завтра и приходите, – не смутилась женщина.
– Но завтра похороны Андрея… – не понял Слава.
– Похороны в час дня, а танцы в восемь вечера. Успеете.
– А что, танцы будут, невзирая на похороны? – не мог поверить следователь.
– Скорее всего, будут, – непонимающе посмотрела на него хозяйка. – Что тут такого?
– Ну, не знаю… – замялся мужчина.
Так что вы хотели? – не дождавшись ответа, спросила Екатерина Егоровна.
– Хотел поговорить неофициально, по поводу убийства Андрея.
– Ужасное событие, просто ужасное! Кто мог совершить такое?
– Именно про это я и хотел поговорить. Кого вы подозреваете?
– Я много об этом думала… «Кто же мог такое совершить?» раз за разом спрашивала себя я.
– И к какому выводу пришли?
– Что без чая тут не разобраться, – хитро усмехнулась хозяйка. – Сейчас подам, подождите. У меня временами тонзиллит и я не могу без чая.
Она быстро принесла из кухни жостовский поднос с двумя кружками чая, сахарницей, глиняной тарелочкой с козинаками.
– Чай не пьешь – какая сила, чай попил – совсем ослаб. Сядем рядком да поговорим ладком. Берите козинаки, не стесняйтесь.
– Спасибо, – отхлебнул напиток Слава. – Чай у вас какой вкусный.
– Чай с травами: чабрец, кипрей, зверобой, шалфей и мята, – отхлебнула из своей кружки женщина. – Дети собирают и сушат, а я завариваю. Вам насыпать с собой мешочек?
– Нет, что вы! Не стоит!
– Зря, очень хороший сбор: и для почек, и для печени, и для желчного пузыря. Только вот…, – замолчала она.
– Что?
– Мужчинам со зверобоем надо аккуратнее, а то если часто его пить, то потенция слабеет.
Слава поперхнулся чаем и закашлялся. Женщина постучала следователя по спине.
– Давайте вернемся к Андрею, – победив кашель, попросил Слава.
– Андрей был парасюта еще тот и злыдень большой. Рот этот широкий, как у налима или лягушки. Хотя родители у него приличные: мама – главбух, отец – бригадир у трактористов. А вот сын получился оторва оторвой. Еще и других сбивал. Плохо влиял на Виталика, надо признаться. А насчет смерти – леса у нас страшные.
– Вы думаете, что если бы Андрей не пошел в лес, то остался бы в живых?
– Не знаю, остался бы или нет, но что в лес пошел зря – это точно. Тут же последнее время НЛО летают.
– НЛО?
– Шары такие огненные. Даже над нашим домом много раз по ночам оранжевый шар видели, что уж про глухой лес говорить?
– Его убили почти на опушке.
– Вы уверены? Может быть, убили в другом месте, а к опушке потом отнесли.
– Зачем?
– Чтобы быстрее нашли или чтобы предостеречь от походов в лес. Откуда мне знать? Вы следователь – вам и карты в руки. Я вас оставлю на минутку, – встала она со стула и вышла в кухню.
– Привет, – сказал Слава, постучав по столешнице. – Тебя Коля зовут?
– Здравствуйте, – ответили из-под скатерти. – Коля. Зачем спрашиваете, если знаете?
– Хотел убедиться.
– Убедились?
– Тебе там удобно?
– Да.
– Не хочешь вылезти?
– Зачем?
– Ну… – следователь не нашелся, что ответить.
– Вот вы сам и ответили на свой вопрос.
Повисла тишина, нарушаемая лишь тоскливым жужжанием мухи, прилипшей к полоске самодельной липкой ленты, закрепленной на плафоне лампы. Из кухни вышла хозяйка, неся тарелку с большими плоскими котлетами.
– Покушайте, вижу же, что вы голодный.
– Спасибо, как-то неудобно.
– Даже не выдумывайте! Ешьте, вот вилка, вот хлеб.
Слава взял вилку, нацепил на нее котлету, откусил.
– Если надо, то берите соль и перец.
– Спасибо и так вкусно, – следователь быстро расправлялся с едой.
– Я в них зайчатину добавляю, – похвасталась Екатерина Егоровна.
– Да? – удивился Слава, зайца до этих пор не пробовавший. – Разве летом на зайцев можно охотиться?
– А мы и не охотимся. Наша кошка зайцев ловит и домой приносит. Я готовлю их. Не выбрасывать же? – задорно рассмеялась женщина.
– Даже не знаю, – Слава отодвинул опустевшую тарелку. – Давайте вернемся к Андрею.
– Что возвращаться? Печальное событие, но куда денешься?
– Так что вы можете сказать насчет этого убийства? – отодвинул пустую тарелку Слава.
– Скажите, а на следователя трудно учиться? – внезапно задала встречный вопрос Екатерина Егоровна.
– Мне легко было, но я школу с серебряной медалью закончил.
– Вы умный, – вогнала Славу в краску хозяйка. – Наш Коля тоже круглый отличник, а вот Виталик думает в Рязань на десантника поступать.
– С приводами в милицию?
– Да как они узнают? – отмахнулась Екатерина Егоровна. – Пойдемте лучше на огород, наберу вам с Андреем Ивановичем свежих огурцов, – встала она.
– Да вы что! Не надо! – испугался Слава.
– Даже и не вздумайте спорить! Столовая из-за поминок завтра работать не будет.
– У нас консервы есть, – робко возразил Слава.
– Консервы это сухомятка, – открыв дверь на веранду, сказала Екатерина Егоровна, – а со свежими огурцами и зеленым луком совсем другое дело. А то на одних консервах недолго и цингу подхватить.
– Да какая там цинга?
– Не спорьте! Кстати, запомните на будущее: взять молодых березовых листьев, грамм сто; залить двумя стаканами холодной воды; настоять три часа и пить по утрам, натощак никакая цинга вас сроду не возьмет.
– Спасибо.
– Идемте!
Славе ничего не оставалось, как послушно плестись следом. Они прошли веранду, спустились с крыльца, прошли в расположенную напротив крыльца калитку, повернули налево, прошли вдоль сплошного забора.
– А чем это у вас так пахнет? – Славе почудился в жарком летнем воздухе сладковатый аромат гнили.
– Это дети двух сорок подстрелили и на яблони в саду повесили.
– Зачем? – изумился следователь.
– От хищных птиц. Мы так и прошлый год делали. Пованивает, конечно, но зато ни ястреб, ни сорока, ни ворона тут не появляются.
– Понятно…
– Это у нас летняя кухня, – показала хозяйка на обшитый плоским шифером домик справа, – это мастерская, – широкий жест на добротное дощатое строение слева, – вон летний душ, – указала на большую бочку, стоявшую на конструкции из мощных брусков, стенами которой служили листы старого шифера, – а вот и огород, – она распахнула калитку, – проходите, не стесняйтесь.
На огороде росло четыре яблони, два крупных подсолнуха, стоял парник и две теплицы: деревянная под пленкой и железная под стеклом. Остальное место занимали аккуратные грядки и буйные заросли малины, тянувшиеся по периметру высокого забора. За забором качались яблони сада.
– Вон там у нас репа растет, – указала хозяйка. – Пробовали репу?


Для желающих помочь автору money.yandex.ru/to/410014049375873

promo samarski_kray august 10, 09:14 7
Buy for 150 tokens
Самарские тепловики бьют тревогу - более ста многоквартирных домов в нашем городе УК не готовят к отопительному сезону. Что это означает? Когда начнется поставка тепла в эти дома, а коммуникации не будут готовы, начнутся бесконечные прорывы труб и прочие неприятности. У людей с незавидным…

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
vladkostromin
Aug. 8th, 2017 09:51 am (UTC)
что за дебил ограничения на размер поста тут придумывал? 8 раз резал
( 1 comment — Leave a comment )
samarski_kray
Самарский край
___________________________________

Яндекс.Погода
___________________________________

image-0-02-04-0fcbd31049e05ca23c92ec90a7ba0807066983fc843e6abc88488f4a1fba8ed2-V_Snapseed1.jpg
___________________________________

nbGlpkzZDao.jpg
___________________________________


___________________________________
Powered by LiveJournal.com