?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Змеиный узел. Эпизод V.2

Змеиный узел. Эпизод V


– Здравствуйте, – в дверь вошел высокий белобрысый подросток истинно арийской наружности.
– Здравствуй, Владимир. Проходи, присаживайся. Ты догадываешься, зачем я тебя вызвал?
– Из-за Андрея?
– Правильно. Вы дружили?
– Мы учились в одном классе и жили  водной деревне…
– Близко, значит, не дружили?
– Он больше с Виталиком Андреевым и Витьком Пронкиным дружил.
– Понятно. У тебя есть какие-то мысли, кто мог это сделать?
– Мне кажется… это таджики. Они какие-то не такие как мы, грязные, крикливые… Могли его убить.
– За что?
– Он козу у них украсть хотел. В шутку.
– А таджики не поняли шутки?
– Не поняли. У них весной как нарочно козел повесился… Мальчиком его звали.
– Как повесился?
– Привязан был и на этой веревке на заборе повис и удавился. А таджики на Андрея подумали. Один ихний – Заурбек, подрался с Андреем за это.
– И кто победил?
– Заурбек он здоровый, дзюдо там у себя занимался…
– А Андрей боксом. Так кто победил?
– Андрей его дубинкой отм…, простите, избил.
– Дубинкой?
– У них такие дубинки – из резинового шланга с металлической оплеткой внутри от трактора, они внутрь шарики от подшипника насыпают.
– Они это кто?
– Андрей, Виталик, Витек… Да тут многие с такими дубинками ходят.
– А у тебя есть такая дубинка?
– У меня? – немец заискивающе улыбнулся. – У меня… есть. Только у меня без подшипников, вы не подумайте!
– Все равно – холодное оружие! Прямо «дикий Запад» какой-то. Может тут и пистолеты есть?
– Самопалы делают многие…
– Страшно жить в вашей деревне. Вернемся к драке Андрея и Заурбека. Когда она происходила, кто видел?
– Где-то недели три назад, вечером это было, возле комбайна, напротив карьера. Полдеревни видело – сидели на бревнах и ждали скот с поля.
– Ясно. А еще драки с таджиками были?
– Виталик с Муратбеком подрался.
– Это кто?
– Он на год старше нас.
– Место, время, итог?
– Перед экзаменами, в школе, за тиром, один на один. Виталик победил.
– Без дубинки?
– Без. Три зуба ему выбил и нос сломал.
– Какие страсти тут кипят. Из-за чего драка произошла?
– Муратбек ко всем цеплялся… щелбан Коле Андрееву дал случайно.
– Неплохой размен: нос и зубы за щелбан.
– А нечего лезть! Понаехали тут!
– Не горячись, скажи лучше, кроме таджиков кто мог на Андрея зуб иметь?
– Да кто угодно!
– И убить кто угодно мог?
– Ну… Андрей он здоровый был, не всякий бы справился…
– Ты тоже парень не хилый – ты бы справился?
– Не знаю, он ко мне не лез.
– Совсем?
– Иногда только дразнил «Партизаном»…
– За музей?
– Нет, еще до музея было. Мы с Виталиком с картошки сбежали и заблудились. Два дня по лесам и полям таскались.
– Ясно. Кстати, а зачем вы музей ограбили? Это не для протокола, не бойся.
– Оружие хотели взять, – потупился немец.
– Зачем?
Подросток пожал плечами.
– Что хоть взяли?
– Всё…  все, что было. И миномет тоже…
– Хозяйственные. Скажи, а по грибы ты ходишь?
– Редко, тут заблудиться можно…
– А кто часто ходит, знаешь?
– Бабки разные, но они недалеко… Еще Красотьевич. Он постоянно жрет их.
– Это кто такой?
– Алкаш один местный. У него дом сгорел, и он теперь в самодельной хижине живет. Со свиньей…
– Хорошо, проверим. А в заповеднике ты бывал?
– Нет, там место плохое… Леший водит… Я как-то раз зашел, случайно, слегка заблудился. Присел дух перевести и услышал немецкую речь…
– Немецкую? Ты не ошибся?
– Мы дома меж собой по-немецки разговариваем.
– И про что говорили в лесу?
– Команду на расстрел пленных отдавали… А потом залп… Я испугался и убежал оттуда…
– Больше ничего странного тебе не встречалось?
– В заповеднике?
– Везде.
– Мы весной шли домой из школы: я, Виталик, Андрюха, Ирка и Ленка, и видели какое-то странное животное. Волк не волк, собака не собака – не знаю. Бежало по асфальту перед нами, метрах в двадцати. Не удалялось и не подпускало к себе ближе. Никто так и не понял, что это. До самой стелы перед нами бежало, от горки – километра два, получается, а потом в кювет спрыгнуло.
– Разве вас автобус не возит из школы? Почему пешком шли?
– Мы с уроков сбежали, – засмущался немец, – сбежали, а автобус еще долго было ждать. Вот мы и пошли. Мы часто пешком ходим.
– Ясно. А что за Лена с Ирой?
– Ира Пинчук и Лена Сапункова.
– Спасибо, – Андрей Иванович сделал отметки в списке.
– Андрюха с Ленкой одно время встречался…
– А потом?
– А потом стал с ее младшей сестрой – Иркой встречаться.
– Прямо ловелас.
– Заурбек тоже хотел с Ленкой встречаться…
– Так, так, так. Ты хочешь сказать, что у него был двойной мотив?
– Я вам так с самого начала и сказал!
– Еще что-то хочешь добавить?
– Вроде все сказал.
– Хорошо, – следователь протянул бланк протокола, – прочти и если все верно, то напиши снизу: «С моих слов записано верно. Мною прочитано» и распишись.
Немец прочел и расписался.
– Я могу идти?
– Иди. И напоследок, – спросил Андрей Иванович, когда Володька взялся за дверную ручку, – еще вопрос.
– Какой? – пугливо оглянулся Шнеппе.
– Кто Юру Савкина отравил?
– Что? – вытаращив глаза, немец открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. Казалось, от падания его удерживает лишь дверная ручка, в которую он вцепился как утопающий.
– Кто отравил Юру Савкина? – медленно повторил следователь.
– Я не знаю! – истерично выкрикнул Володька, – не знаю я!
– Ты знаешь, что он не сам себе в компот формалин налил, но не знаешь кто?
– Да! Нет! Ничего я не знаю! Меня тогда вообще в школе не было! Я болел!
– А если подумать?
– Не знаю, – немец всхлипнул. – В шкафу стояла банка с гадюкой – может, он подумал, что это спирт?
– А если не подумал, то кто?
– Андрей, – еле слышно прошептал бледный немец. – Он говорил, что Юра стукач, и надо хорошо его проучить…
– Хорошо, можешь идти. Позже я вызову тебя еще раз.

В дверь вошла стройная русая девушка, с не по возрасту большой грудью, чертами лица схожая с уже допрошенной Сапунковой.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, присаживайтесь. Меня Андрей Иванович зовут.
– Сапункова Ирина Анатольевна.
– Ирина Анатольевна, я пригласил вас для дачи показаний по факту убийства Андрея Роднина. У вас есть, что сказать по этому делу?
– Я ничего по этому делу не знаю!
– Вы же встречались с Андреем?
– Встречалась. Сначала он с моей сестрой встречался, а потом на меня перекинулся. Но этого у нас не было, вы не подумайте! Я до свадьбы никому! Так ему и сказала – если невтерпёж, то иди к Жанке, эта сисястая всем дает!
– Жанна Фомичева?
– Да, она самая. Сгорела вместе с бабкой – ведьмой. Наказал бог за убитых детей.
– Она детей убивала?
– Аборты делала…
– Понятно. Давно вы с ним?
– С весны…
– Хорошо. Вас потрясло убийство?
– А вы как думаете?
– Думаю, что да. Кого же вы подозреваете?
– Да кого угодно! Андрей был хорошим парнем, но многим не нравились его шутки.
– У вас любой может за шутку убить?
– Смотря за какую… У нас судимых много… Но я бы проверила немцев этих: Володьку и Андрея Шнеппе. Какие-то они не такие.
– В чем это выражается?
– С девочками нашими не гуляют, да и от ребят особняком держатся. И смотрят все время как-то хитро, как фашисты в кино. Им же посылки из Германии приходят каждый месяц, а они потом жвачками и шоколадками спекулируют в Афоньевке.
– Какое отношение спекуляция имеет к убийству?
– Так старший ихний – Андрей, нашему Андрею деньги проиграл в карты. Может убили вдвоем с братом чтобы долг не отдавать? Жадные они. Мне же этот Володька предлагал встречаться. Пошли с ним раз в клуб. Я говорю: купи самогонки, а он – денег жалко! Жмот! Еще лапать меня пытался, козел! А потом за банку консервированной колбасы предлагал! Нашел дуру, за жестянку ноги раздвигать, баран!
– Андрей Шнеппе не предлагал вам встречаться?
– Он еще чуднее… Говорят, с мальчиком этим, Адамом Финкелем у него что-то… Вроде как ходят вдвоем. Даже видели их – как за ручки держались…
– Проверим. А что про Киабековых сказать можете?
– Говорят, они наркотики продают…
– Кому?
– Заурбек в Афоньевке продает. Точно я не знаю.
– А попыток встречаться с вами или сестрой они не делали?
– Заурбек пытался к Ленке лезть, но она его отшила. Все знают, что они у себя с козой это самое, живут, да и воняет от них, – Ира сморщила носик, – а младший их, не знаю, как звать, за бабами в банях подглядывает. Брат мой Стасик ему трусы Ленкины продал.
– Однако, – крякнул Андрей Иванович.
– И не говорите. Совсем молодежь с этой перестройкой с ума посходила!
– Вернемся к убийству. Вы знали, что Андрей за грибами собирался?
– Нет. Он со своими друзьями – придурками табунился, не до меня ему было. Сами понимаете, не дала, так зачем нужна?
– Стесняюсь спросить, а сестра ваша дала? – смущаясь спросил следователь.
– Сама не сказала, дурочка? Дала на свою голову. Потом бегала деньги на аборт искала, овечка!
– Она сделала аборт?
– Весной. Сходила к Фомячихе, та ей каких-то отваров дала и настоек. Рассказала, как пить. После этого Андрей и стал ко мне клинья бить. Видать, думал для коллекции и меня обрюхатить.
– Может быть… Так зачем вы стали встречаться, если знали о положении сестры?
– Понимаете… С ним многие хотели, а так я всем нос утерла! Да и, признаюсь, хотела за Ленку отомстить.
– Как?
– Придумала бы по ходу. А так не успела…Кто-то его убил, – она задумалась.
– Еще что-то можете добавить?
– Нет, я уже и так много наболтала.
– Хорошо, – следователь протянул бланк протокола, – прочти и если все верно, то напишите снизу: «С моих слов записано верно. Мною прочитано» и распишитесь.

Раздался робкий стук в дверь.
– Войдите!
За открывшейся дверью стоял пожилой мужчина в воглой штормовке, очках в роговой оправе и шапке-петушке. Руки его нервно теребили ободранный кожаный портфель странного апельсинового цвета.
– Здравствуйте. Меня зовут Виктор Григорьевич Вайнштейн. Я ветврач.
– Очень приятно, Андрей Иванович. Проходите, я вас хоте пригласить завтра, но ничего страшного.
– Я решил сам, добровольно и чистосердечно… Отдать себя в руки следствия…
– Признаться в содеянном? – подмигнул следователь.
– Совершенно верно! Чистосердечно признаться! – в волнении заерзал на стуле Вайнштейн.
– Признаться в убийстве?
– Господь с вами! Я Андрея не убивал!
– В чем тогда желаете признаться?
– Директор меня заставил! Я не сам!
– Что заставил?
– Написать справку на свою корову, точнее, на его корову. Которая сдохла…
– И вы написали?
– Написал, куда мне было деваться?
– Знаете, чем это грозит?
– Готов по всей строгости закона, – судорожно вздохнул ветеринар, – но прошу учесть раскаяние и чистосердечное признание.
– Хорошо, учтем. Напишите объяснительную по факту и …
– Уже написал, – Виктор Григорьевич протянул следователю мелко исписанный лист бумаги.
– Х-м…, – Андрей Иванович взял лист, бегло пробежал глазами, отложил на стол, в сторонке от протокола, – а какова причина смерти?
– Не знаю, я определить не смог, – поник головой Вайнштейн.
– А у Родиных почему корова сдохла?
– Тоже не знаю…
– Симптомы одинаковые были?
– Нет, у Родиных корова сдохла в тот же день, а вот у Андреевых умерла через день и сначала ослепла, а только потом сдохла.
– И что случилось с тушей?
– Вот, – ветврач смущенно достал из портфеля еще один лист бумаги.
– Главбух вас тоже заставила? – изучив очередной донос, спросил Андрей Иванович.
– Совершенно верно, заставила.
– Почему же только про директора сразу достали докладную?
– Каюсь, запамятовал от волнения, – начал юлить Вайнштейн.
– Хорошо, поверю, – следователь положил вторую кляузу поверх первой. – А про убийство Андрея, что можете сказать?
– О мертвых или хорошо ли никак.
– В интересах следствия…
– Пакостный был мальчонка. Любил он гадить окружающим.
– Например?
– Гаденыш украл у меня на ферме упаковку вазелина и постоянно мазал им мою калитку и дверную ручку. Думал, что это смешно, придурок.
– И вы не пытались как-то на него повлиять?
– Как на это быдло повлияешь? Я, знаете ли, человек интеллигентный, к насилию не расположен, а подобные особи слов не понимают. Зайдите в клуб, посмотрите. Там все стены в надписях типа: «ДМБ-87», «Черный кофе», «Сектор Газа».
– А вы пробовали с ним разговаривать?
– Пробовал… Он, – губы ветврача мелко задрожали, – пинка мне дал и ушел, хохоча как безумный.
– Родителям Андрея пробовали жаловаться?
– Чтобы он меня сжег?
– А что, были предпосылки? Угрозы?
– Ну…, – замялся Виктор Григорьевич, – от подобных типов сего можно ожидать.
– Участковому? Вы, я смотрю, любите жалобы писать.
– Просто у меня твердая гражданская позиция!
– Так писали участковому?
– Дважды, но из скромности не подписался.
– Анонимки, значит?
– Почему сразу анонимки? Просто сигнал органам.
– Участковый как-то повлиял на Андрея?
– Как он мог на эту сволочь повлиять? Тот перед ним просто паясничал вместе с дружками своими.
– Понятно. Идите, если будет надо, то мы вас вызовем.
– Повесткой? – вскочил со стула ветврач.
– Можем и повесткой.
– Спасибо, – спиной попятился к двери Вайнштейн, – я завсегда органам рад помочь, только обратитесь.
– Будем иметь в виду.


Для желающих помочь автору money.yandex.ru/to/410014049375873
promo samarski_kray august 10, 09:14 7
Buy for 150 tokens
Самарские тепловики бьют тревогу - более ста многоквартирных домов в нашем городе УК не готовят к отопительному сезону. Что это означает? Когда начнется поставка тепла в эти дома, а коммуникации не будут готовы, начнутся бесконечные прорывы труб и прочие неприятности. У людей с незавидным…
samarski_kray
Самарский край
___________________________________

Яндекс.Погода
___________________________________

image-0-02-04-0fcbd31049e05ca23c92ec90a7ba0807066983fc843e6abc88488f4a1fba8ed2-V_Snapseed1.jpg
___________________________________

nbGlpkzZDao.jpg
___________________________________


___________________________________
Powered by LiveJournal.com